Гaзeтa 'Обнинск' (с 1957 по 1991 - 'Вперёд')



Гaзeтa, которой доверяют.

Гaзeтa Обнинск - городская газета города Обнинска
Поиск по сайту


    
  электронная версия газеты создана при финансовой поддержке ОЦНТ


Наука и инновации


Уравнение жизни

В ноябре 80-летний юбилей отметил Петр Петрович Дьяченко - известный обнинский учёный, старожил нашего города, один из тех, кто принял эстафету ядерных исследований у первопроходцев этой науки и сегодня передаёт свой огромный опыт молодым. Его жизнь и история наукограда связаны самыми крепкими узами… 

- Пётр Петрович, в отличие от большинства обнинцев, Вы ведь человек здешний. В буквальном смысле… 
- Родился я в ноябре 1938 года в родильном доме Малоярославца. Отец работал на железной дороге. Он и мама приехали из Украины в 1936 году. Отец из Черниговской области, а мама из-под Киева. Было тяжёлое время, голод, и они приехали сюда.
Встретились они на месте, которое называется Красная горка. Оттуда брали песок, чтобы строить насыпь для второго пути железной дороги Москва – Киев. До этого был один путь, и остановка Обнинское была одним из разъездов. На Красной горке работали грабари, возившие песок, там были бараки, где они жили.
Родители женились, и в 36-м году родилась старшая сестра. Семья была многодетная, родилось шестеро, сейчас нас только трое осталось. Я родился третьим. Отец начал работу на железной дороге, вскоре стал мастером околотка Балабаново – Малоярославец. До войны нас, детей, было трое – Надя, Володя и я.
Во время войны отец служил на железной дороге в восстановительном поезде. Он рассказывал потом, как командовал почти полностью женской бригадой. Немцы бомбили и взрывали дорогу, а бригада занималась восстановлением и постоянно подвергалась обстрелам, особенно авиацией.
С 1941 по 43 год мы с мамой и бабушкой жили в Ворсино. Территория в 41-м году была оккупирована, ведь немцы дошли до Наро-Фоминска. Так вот, мы жили в подвале ворсинской церкви. Там вместе с нами жили немцы, потому как это был немецкий госпиталь. Когда началось наступление наших – это была латышская дивизия, шла на лыжах, под окнами церкви стояла пушка, и когда начинали из неё стрелять, мы в ужасе прятались под кровати.. Это всё рассказывали родители, а мне запомнился день, когда по радио объявили о войне – остальное в памяти не отложилось.

- Трудно было в оккупации?
- Мама и бабушка рассказывали, что им удалось выжить вместе с детьми, потому что они сохранили корову.

- А как же удалось спасти корову?
- В поле, примерно в километре от церкви, стоял сарайчик. Там её привязали, носили ей сено, чтобы кормить, доить её ходили. Немцы находились в этих местах около трёх месяцев. И всё это время к корове ходили взрослые вместе с нами. Постоянно немецкие самолёты обстреливали нас. Видно, лётчику было удовольствие пострелять по людям с детьми. Мама падала вместе с нами в снег и закрывала нас.
Корова уцелела, молоком поили нас, и раненым немцам перепадало. Взрослые говорили, что немцы тоже разные, были такие, которые нас кормили шоколадом. Солдаты-немцы – тоже простые люди, они не по своей воле шли на нашу землю.
Так что благодаря корове нам удалось выжить, а с 1943 года вся семья до 70-х годов жила по адресу Казарма 105 км Московско-киевской железной дороги. На улице Красных Зорь, напротив бани стояли три дома – два деревянных и один каменный, прямо у железной дороги. Вот в этом доме мы и жили. И я уже это помню, как мы подъехали, у дома был оторван кусок крыши. Это было зимой, и я помню сани, лошадь. А однокомнатную квартиру родители получили уже в совершенно новом районе на улице Аксёнова.
Так что долгие годы мы спали всей семьёй под стук колёс проходящих поездов.

- Где вы учились, в какой школе?
- В первый класс я пошёл в деревню Доброе. Ходили мы втроём вдоль железной дороги. Во второй класс уже перешёл в «зону» - так называлось место, где сейчас старый город. Проходная была на месте второй школы, город был в «зоне». У каждого школьника был пропуск, а школа находилась там, где сейчас гостиница ФЭИ. Это были два деревянных дома, где находилась школа Шацкого, потом построили школу, где нынче стоит памятник Шацкому. Туда мы перебрались в четвёртый класс.
Учились там вместе с немцами. В нашем классе был Вирц (мальчик) и Позе (девочка). Немецкий язык нам с третьего по пятый класс преподавали две немки, которые по-русски почти не говорили. Они были жёны немецких специалистов. Но с пятого класса нам уже английский язык преподавали. Затем мы переехали в школу №1, заканчивал я эту школу, но в аттестате написано, что я окончил школу №365 г. Москвы Краснопресненского района в 1956 году. В комсомол нас принимали непосредственно в Москве.

- Как дальше жизнь складывалась?
- В том же 56-м  году я поступил на вечернее отделение филиала МИФИ и на работу в ФЭИ. В институте я работаю уже 62 года. В 1956 году я работал физиком-лаборантом у Алексея Петровича Смирнова-Аверина. В 61году перешёл в лабораторию к Игорю Ильичу Бондаренко. Институт окончил в 1962 году, до начала 80-х годов занимался физикой деления. В 1968 году защитил кандидатскую диссертацию по этой теме. В 1981 году я перешёл в отделение Виктора Яковлевича Пупко и возглавил новое направление ядерно-лазерной энергетики.
Обычная атомная энергетика – это превращение энергии деления в электричество. На самом деле, сначала в тепло, затем в пар, потом - турбина, динамо-машина и, наконец, электричество.
Нам, физикам, должно быть немножко стыдно за то, что мы почти за 80 лет ничего умнее не придумали, чем преобразование самой высокосортной энергии (с точки зрения энтропии) в самую низкосортную -  тепловую. Грамм урана по содержанию энергии равен тонне нефти, и вот эту энергию мы преобразуем в тепло, греем воду и т.д. Это же допотопный способ получения электричества. В этом мире, как известно, и без нас всё преобразуется в тепло!
Когда уран делится, образуется ядерно-возбуждаемая плазма, т.е. вещество, атомы которого находятся в ионизированном и возбужденном состоянии. А это - почти готовая среда для лазера. Природа подарила нам возможность преобразования сразу в лазерную энергию.
Мы занимаемся получением не тепла с помощью ядерного реактора, а лазерного пучка. Лазерная энергия с точки зрения энтропии, как я уже говорил, более высокосортная и из нее можно всегда  получить электричество.
Сейчас говорят, что 21 век будет веком лазерной энергии. Есть огромное количество технологических применений, очень важных, которые ждут мощного и недорогого лазера. Есть много традиционных способов создания лазера – с помощью электричества, газодинамики и т.п.
Одним из способов занимаемся мы. Это способ преобразования ядерной энергии в лазерное излучение. Самое впечатляющее применение этого связано с космосом.
Циолковский придумал подъём в космос с помощью ракеты. Эта идея имеет свои достоинства и недостатки. Характерная черта здесь в том, что ракета с собой тащит топливо. В сущности, зря тратится энергия. Если бы придумать такой способ, чтобы источник энергии оставить на земле, а на космическом аппарате был бы только приёмник, то это удешевило бы процесс.
Нынешние космические технологии жутко дорогие, они душат человечество. Самая мощная система по запуску была наша Энергия - Буран. КПД этой системы – 5%. Хуже, чем у паровоза, у которого  около 30%.

- Значит, требуется что-то принципиальное другое?
- Совершенно новую возможность представляет лазерный пучок. Нужен способ передачи этой энергии на космический аппарат. Передать энергию позволяет лазерный пучок, для которого не нужны транспортные системы.

- Но могут возникнуть препятствия? Например, облачность?..
- Можно выбрать ясный день – это недорого. Можно лазер разместить так, чтобы минимизировать препятствия.
Лазер, конечно, нужен очень мощный, и без ядерной энергии такой лазер едва ли возможен. Лазерные системы могут размещаться на морских кораблях.
На заднюю часть спутника размещается эпоксидная смола, с помощью мощного лазерного луча образуется плазма, которая и толкает станцию.
Двух тысяч лазерных импульсов с энергией около 200 МДж каждый достаточно, чтобы запустить тонну груза в космос.
Конечно, здесь много проблем, в том числе фундаментального характера, я и работаю именно в этой области. Задачу в своё время поставил В. Пупко, её поддержал гендиректор ФЭИ в то время Олег Дмитриевич Казачковский, министр Л. Рябев, академик, лауреат Нобелевской премии А. Прохоров.
Работа не прекращается, мы создали единственный в мире демонстрационный образец такой системы. О нём было написано давно уже в газете «Известия». Статья называлась «Гиперболоид инженера Гарина запускается в Обнинске».
Эта наша система называется ОКУЯН – оптический квантовый усилитель с ядерной накачкой. Не очень благозвучная аббревиатура, но понятная.

- А на какой стадии сейчас создание системы?
- К сожалению, до стадии опытно-конструкторской работы мы ещё не дошли. Мы на стадии НИР. С помощью этого уникального стенда доказана теорема существования ядерно-лазерной энергетики и понятно, что надо идти дальше. Мы поняли, куда надо двигаться. Запальный реактор надо делать не из урана, а из нептуния-237 – искусственного изотопа, он нарабатывается при производстве плутония.
Стенд наш работает, создана впервые в мире трёхзонная система. Реактор состоит из трёх активных зон: две запальные и сверху ещё одна - подкритическая.

- Кто сейчас работает в этом отделении?
- Возглавляет отделение мой ученик Олег Кухарчук, и другие молодые работают, продолжают дело – это хорошо. И я принимаю участие. К сожалению, сейчас не очень благоприятное отношение к науке, особенно фундаментальной. Больше призывают заниматься инновациями.
В нашей сфере, атомной, всё развивалось так, что ядерная наука всегда была в отрасли. Если фундаментальную составляющую передать в академию, то нужно вновь создавать инфраструктуру. Для этого требуется много средств и времени.
Чтобы делать точные расчёты, нужны константы, то есть данные о ядерно-физических процессах. Это важно для расчётов, что нелегко. Это каторжный труд, когда надо перебрать варианты. И есть молодёжь, которая старается. Есть хорошие ребята, хоть и немного.
Мы пока на фундаментальной стадии, заказчиком может быть только государство. Частник не будет рисковать, потому что прибыль у него должна быть через два года.
Этим делом, кроме нас, занимались и за границей, в США. Были конференции, много публикаций, но в последнее время куда-то это всё подевалось. У нас тоже почти нет публикаций по этой тематике. Может, нет расширения исследований в этой сфере.
Проблемы, конечно, есть. Чтобы платить, нужны результаты, а для достижения результатов нужны деньги. Вот в чём проблема. Но будем работать.

- А есть ли у вас дни отдыха? И чем вы занимаетесь в свободное от работы время?
- На базе «Планета» на реке Ока снимаем домик. До воды у меня 70 метров. Из байдарки я сделал яхту – 10 кв. метров, парус и винты воздушные. Когда нет ветра, крутятся винты от аккумулятора. Сделал на яхте своей приспособления безопасности. Такой вот отдых.

- На книги время находите?
- Очень люблю Чехова. Читаю и перечитываю, некоторые рассказы чуть ни наизусть помню. Бессмертные у него произведения. Иногда читаю художественную литературу на английском языке. Это интересно и полезно для моей профессии.

Беседовал В. Шапошников

(врезка)

Пётр Петрович Дьяченко - специалист в области ядерной и лазерной физики, директор отделения  ядерно-лазерных и термоядерных исследований (1995 – 2007 г.г.) Государственного научного центра РФ - обнинского Физико-энергетического института. С 1956 - сотрудник, начальник лаборатории ФЭИ.
Родился 18 ноября 1938 г. в Малоярославце. Окончил Московский инженерно-физический институт в 1962 г., доктор физико-математических наук, профессор, академик РАЕН   и  Лазерной академии РФ. Член Российского ядерного общества. Научная деятельность посвящена прямому преобразованию ядерной энергии в энергию лазерного излучения.


1 декабря 2018 г.


Газета Обнинск / Архив / Архив новостей / Контакты Создание сайта: www.Обнинск.name